Тамара ЦЕРЕТЕЛИ

Исследователь комиксов Александр Кунин: «В России не может быть супергероя»

Александр Кунин рассказал «Культуре» о русском герое комикса, невеселых рисованных историях и о том, прочему у нас в начале 2000-х провалились в продаже бумажные «Звездные войны».

На прошедшей в Гостином дворе ярмарке non/fiction отдельную секцию посвятили комиксам – «заморскому» жанру, прочно и надолго укоренившемуся в России. Теперь у нас больше тридцати издательств, выпускающих веселые – и не очень – картинки, специализированные магазины и фестивали. Один из них, «КомМиссия», только что прошел в Москве, в Российской государственной библиотеке для молодежи. «Культура» поговорила с Александром Куниным, руководителем Центра рисованных историй РГБМ.

В России комикс никогда не пользовался особой популярностью, но лет десять назад произошел бум. Чем это можно объяснить?

– На самом деле, никакого бума не было. Рисованные истории были рядом с нами и в советское время, и в 1990-е. Просто в СССР никто не называл их комиксами, говорили «рисованная книга», «книжка в картинках», даже «Веселые картинки». Но как и на карикатуру, на это явление серьезного внимания не обращали. Более того, даже художники или писатели не называли себя автороми рисованных историй, хотя к созданию подобного рода произведений имели отношение такие мэтры, как Виталий Бианки, Агния Барто, Самуил Маршак, Даниил Хармс, Александр Введенский, Лев Кассиль… А в 1990-е у нас уже появились люди, заявлявшие, что занимаются комиксами. Поэтому, когда говорим о культуре рисованных историй в нашей стране, то отсчет обычно начинаем с 90-х годов. Тогда в Москве образовалась комикс-студия «КОМ», у них книги выходили тиражами по 300 000 – 500 000 экземпляров. Среди их проектов были, например, «Первые киевские князья» в комиксах или биография Георгия Жукова. В регионах стали появляться студии, которые специализировались на рисованных историях. Часто их проекты были на патриотические темы, как, например, журналы «Велес» в Екатеринбурге или «Муха» в Уфе. В 2000-х «бум» в основном был связан с появлением мощных информационных поводов – фильмов или мультфильмов, снятых по комиксам. Но поскольку издатели относились несерьезно к рисованным историям, то читатели – то есть подростки, студенты и вообще молодежь до 35 лет – были «брошены» на произвол судьбы: никто особо не интересовался, что они читают, нужны ли им комиксы, если да, то какие. Пример такого непрофессионализма издателей – то, как они работали с крупными франшизами. Например, когда стали выходить на экран «Звездные войны», одно петербургское издательство выпустило серию комиксов, ориентированную на поклонников франшизы. Но фанаты превратились в главных хулителей этих книг – и бумага не такая, и краски дешевые, и тексты переведены, будто для десятилетних школьников, а ведь некоторые россиские поклонники читали все в оригинале. В итоге проект провалился. А то, что в 2010-х тема комиксов стала активно звучать – тут все очень просто. Ведь любое явление в культуре должно существовать в системе, которая держится на ключевых моментах. Если мы говорим о книжной культуре, то здесь важны не только издатели, но и авторы произведений, а еще популяризаторы. Должны быть места, где эти книги всегда можно найти – магазины, библиотеки. Нужны люди, которые исследуют этот вопрос и учат тому, как создавать рисованные истории. Всего этого в 1990-е и в начале 2000-х у нас не существовало. Сегодня, когда вся эта инфраструктура вокруг комиксов сложилось, получилось, что и бума никакого нет, а есть планомерно развивающееся явление. И перед нами теперь задача не удивиться феномену, а понять, как использовать этот язык визуальной культуры на благо. Например, как сделать так, чтобы была преемственность поколений. В этом контексте очень интересной мне каждется книга «Академик Сахаров» издательства «Самокат». Это очень хитрая история, построенная по принципу комикса, где масса информации. Еще одна задача – как заинтересовать читателя наукой, нашей, отечественной, например, атомной энергетикой или микробиологией.

Тем не менее комикс в нашем сознании – что-то несерьезное, к этому отсылает и само название. С другой стороны, появляются совсем не смешные комиксы: «Дневник Анны Франк», «Сибирские хайку» – о депортированной литовской семье, даже Конституцию издавали в таком виде. Комикс перестает быть развлекательным жанром и уходит в документалистику?

– Скорее, происходит диверсификация – ведь комикс это язык визуальной кульутры, на котором можно говорить о чем угодно. Как в кинематографе – когда он появился, не было никаких жанров, а потом возникло документальое кино, игровое, короткий метр. То же самое происходит с рисованными историями, только за рубежом это уже сложившаяся система, а у нас пока в процессе становления. К примеру, в Японии существует огромное разнообразие жанров, расчитанных на всевозможные социальные и возрастные группы. Похожую картину мы наблюдаем у нас – появляются новые направления. В конце концов, наверное, это будет такой же мир, как современная литература, где есть разные жанры и в каждом из них свои имена. Никто же не удивляется, когда берет в руки книги из серии ЖЗЛ – все понимают, что это такое и как построено.

А кто герой современного российского комикса? Есть свои персонажи или только заморские?

– Конечно, есть свои. Но они особые. У нас очень травмированное общество, и от этих травм сложно избавиться. Помните, как в 1990-е, когда был расцвет отечественного детектива и фантастики, главные герои носили иностранные имена – казалось, так солиднее, а если у человека привычное имя, то это как-то несерьезно. То же самое и в рисованных историях – в 90-е и в начале 2000-х как правило копировали чужой стиль. И действие происходило в стране, которую ты в глаза не видел – например, в какой-нибудь Англии. А сегодня можно говорить о возвращении к собственной кульутуре, к нашей действительности. К примеру интересный проект Александра Уткина «Сказки Гамаюн» – он взял русские сказки, а также других народов России, и на этой почве создал свою вселенную. К тому же Уткин, будучи выпускником Полиграфического института, в своих комиксах передает еще и традицию советской книжной графики. То есть мы видим, как наше художественное образование находит в комиксах свой путь. Что касается героев – у нас часто пытались создать какую-то свою супергероику, но русского супергероя не может быть в принципе. Русская культура и шире российская – это культура героическая. А в чем разница между героической и супергеройской цивилизациями? Суть супергероя в том, что он не такой как все, у него есть что-то, выделяющее его среди прочих. А героическая культура строится на том, что ты принадлежишь к какому-то кругу, социуму, традиции, и когда наступает сложный момент, ты проявляешь себя, как герой.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Михаил Перченко, коллекционер: «Хранители музеев от этих вещей падают в обморок»

То есть у нас все – потенциальные герои?

– В том-то и дело. Взять, например, персонажей Ольги Лаврентьевой – это обычные люди, переживающе трагедии ХХ века, но поскольку они являются представителями конкретной семьи или социальной группы, то автоматически становятся носителями коллективного героического образа. То же самое можно сказать о майоре Громе – отчасти это продолжение дяди Степы, но он не супергерой, а просто человек, который пытается добиться справедливости.

Как вам кажется, в Россия сложится такая же комикс-культура, как в Америке и Японии или мы останемся немного в стороне, как, например, Германия?

– Этот вопрос давно витает в воздухе, в том или ином виде его задают себе все, кто связан с комиксами. Сначала думали, что надо сделать какой-то свой рисунок, придумать собственную стилистику, смотрели на Скандинавию, где благодаря появлению оригинального стиля сложилась национальная школа. Ведь когда мы видим манга или американские комиксы, то в первую очередь смотрим на стиль рисунка, манеру построения сюжета, но упускаем самое главное. Дело в том, что визуальная культура только кажется всеобъемлющей и понятной каждому. На самом деле визуальные коды, которые присутствуют в каждой национальной культуре, глубоко внутри нее прошиты. Мы никогда не поймем американцев, не будучи американцами, не живя там, не оказываясь в тех обстоятельствах, которые попадают в клишированные визуальные образы. То же самое касается Европы, Азии и так далее. Наша уникальность – в нашей ментальности. Нам понятен весь мир, но по-своему – у нас своя Америка, Англия, Африка, эти образы сформированы через отечественную и переводную литературу, искусство. Но в тех странах наши представления вызывают в лучшем случае улыбку – например, когда французы смотрят советский фильм «Три мушкетера», они смеются, потому что это никак не отражает их реалии. Когда мы поймем, что не надо за кем-то гнаться или копировать, а просто нужно разобраться в себе, в своей истории, культуре, когда мы будем нормально использовать визуальный язык – и не только комиксов, то весь остальной мир обратит на нас внимание, потому что это будет новым для них.

Кстати, российские комиксы издаются за границей?

– Да, но тут тоже свои особенности. Из авторов, которые хорошо идут за рубежом, я могу назвать Ольгу Лаврентьеву. Иностранцев привлекают позднесоветские реалии, о которых она часто рассказывает. Переводят и Александра Уткина, но именно «Сказки Гамаюн», более того, он уже второй раз попадает в шорт-лист лучших книг в Ангулеме – крупнейшем европейском фестивале комиксов. Благодаря активной деятельности издательсва Bubble Comics, которое каждый год пытается светиться на ComicCon в Сан-Диего, майор Гром и другие их проекты тоже известны за границей. Но, например, тех же французов интересует только то, что касается их самих. Эмигрантские комиксы, которые там издаются, в основном связаны с трагедией развала империи и ответственности перед травмированными народами. Наша повестка им не очень-то понятна. Возможно, тут нужен новый Дягилев, который представит «Русские сезоны», но уже в комиксах. Есть и другой момент – многие русские авторы-комиксисты, живя в России, работают на зарубежный рынок. У нас замечательные художники и сценаристы, но они не позиционируют себя, как русские авторы, а просто, как работники этого цеха.

Только что прошел Московский международный фестиваль комисков «КомМиссия», в 2013-2019 годах вы были его директором. Можно ли говорить о каких-то тенденциях на основе этого форума?

– Я уже немного отошел от «КомМиссии», но могу сказать, что если прежде это был единственный фестиваль комиксов в стране, то теперь ситуация изменилась. Раньше туда хотелось запихнуть все, рассказать о многообразии, какое только можно представить. Мы так и строили международную программу – приглашали людей, которые показали бы комикс с неожиданной стороны или какой-то необычный стиль. У нас побывали практически все культовые комиксисты мира. А в 2014 году при участии Библиотеки для молодежи, нашего комикс-центра и «КомМиссии» был орзанизован первый в России ComicCon на базе фестиваля «Игромир». С этого момента стало понятно, что диверсифицируется уже и фестивальный рынок: есть форумы для массового зрителя, как ComicCon, где важно развлечение, узнаваемые бренды, а в противовес им должны быть интеллектуальные и образовательные фестивали. К интеллектуальным я бы отнес «Бумфест» в Петербурге. А «КомМиссия», как мне кажется, превратилась в образовательный форум, стартовую площадку для молодых художников комиксов, которые пытаются найти себя.

Фотография предоставлена Российской государственной библиотекой для молодежи. Фото на анонсе предоставлено издательством "Бумкнига".

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь