Алексей КОЛЕНСКИЙ

Антон Борматов, режиссер фильма «Владивосток»: «Триумф — это здорово, но я от него совершенно не завишу»

В кинотеатрах — остросюжетная мелодрама с экзистенциальной развязкой, сочиненная Кареном Шахназаровым совместно с Алексеем Бузиным и экранизированная Антоном Борматовым. «Культура» обсудила тонкости «Владивостока» с режиссером картины.

Почему Шахназаров пригласил на постановку именно вас?

— Вопрос к Карену Георгиевичу — для меня это такая же загадка, как и для вас. Он говорил, что видел мои фильмы «Околофутбола» и «Чужую».

Вы обсуждали сценарий?

— Как и в любом творческом процессе, тут ломались копья. Шахназаров очень терпеливо объяснял, откуда растут ноги у сюжетных хитросплетений, и я, как правило, соглашался. В итоге сценарий многократно уточнялся и переписывался, и фильм целиком монтировал Шахназаров.

Фабула ленты могла прийтись впору любому городу, почему главным действующим лицом стал именно Владивосток?

— Из Мурманска, Кёнигсберга или Крыма тоже можно вырваться за границу, но в данном сюжете важно, что дальше некуда плыть: лично для меня Владивосток — конец света, последний порог.

«Владивостоку» не избежать сравнений с «Ассой»…

— Никогда бы не подумал!

Морское побережье, мертвый сезон, любовный треугольник: криминальный «папик» теряет содержанку, встретившую романтичного парня, следует трагическая развязка…

— Мы имели в виду подобную сюжетную схему, но наш «папик» скорее сюжетная функция, а персонажи Сергея Соловьева были в равной степени достойны внимания.

Почему рассказ ведется в поезде от лица случайного попутчика?

— Зрители не должны воспринимать историю как абсолютную реальность. Мы показали происходящее глазами не Бога, плетущего сюжеты нашей жизни, а непрофессионального рассказчика: чуть-чуть нелепо, даже корявенько иллюстрировали его мысли по поводу драмы, порожденной любовью. Любовь приносит и радость и горе, но мы без нее не можем — мы от нее не откажемся, даже если скажут «вы станете страдать и мучиться, может быть, даже сойдете с ума»…

Так ли?

— Предпочесть любви карьеру, дружбу, успех способны совсем уникальные люди.

И с каждым годом их все больше.

— Видимо, я как-то умудряюсь избегать; герой похож на меня — что бы ни происходило в твоей жизни, любовь важнее всего.

Вы подобрали пару разновекторных героев. Девушка выглядит экзотично — с мелкими кудряшками, как гостья из 80-х…

— Это естественная «завивка» Насти Талызиной, нам было проблематично выпрямлять, немножко ретро-стиль, как и наш фильм. «Экзотика» героя Андрея Грызлова заключается в том, что он — гипернормальный. Все мы смотримся сегодня чересчур непростыми людьми, в нас много наносного, а он — чистый совестливый человек, случайно попавший в жестокие обстоятельства, каждый на его месте мог растеряться и податься в бега.

Но, уплыв за горизонт, герой превратился бы в собственного антипода?

— Это довольно близко к сути. Важнее, что в финале он совершает абсолютно несвойственный для него поступок.

Примерно как у Годара «На последнем дыхании» и в «Самурае» Мелвилля…

— Конечно, не мы придумали роковые развязки, но в данном случае герой радикализируется из-за нехватки мотивировки, недостаточности воли.

Девушка — полная противоположность — самоуверенная авантюристка и, как выясняется, циничная манипуляторша…

— У нее другие мотивы, Ника увлеклась выпавшим приключением, но не прониклась ситуацией Вити. Кстати, «На последнем дыхании» дистанция между героями была куда значительнее — героиня Джин Сиберг словно бы делала одолжение Бельмондо, в ней была заметна тоска, желание абстрагироваться, а Ника — искренняя жизнелюбка. Чем-то она также напоминает меня — когда был молодым, искренне верил, что могу любить нескольких девушек одновременно. Настоящая любовь устроена иначе, но это не объяснишь человеку, который сам до этого не дозрел, как наша героиня.

Зато Ника «дозрела» до умозаключения: «Любовь и потеря — одно и то же, как два полюса!»

— Потому, что это два полюса на одной оси.

На самом деле она предъявляет герою черную метку — вот испытаю боль утраты тебя, тогда, может, и полюблю тебя. Или не тебя.

— Она думает, что в этом случае ощутит всю полноту чувства. По книжкам и фильмам ей знакома трагичная любовь на пике страстей. Ника умиляется страданием, которое она причиняет любящим и хочет испытать их на своей шкуре… Вернее, ранить другого человека.

И тут нимфа превращается в Кибелу, готовую сожрать каждого, кто подвернется, лишь бы испытать хоть какие-то эмоции. Это древний как мир и вместе с тем очень «продвинутый», узнаваемый типаж гламурных блогов!

— Думаю, наша героиня понятна современным сверстницам. Ей наплевать на других, ради сильных эмоций Ника готова заставить страдать тех, кто ей доверяет.

Как сложился актерский дуэт?

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Карен Шахназаров, глава «Мосфильма»: «Русскому характеру присуща удивительная энергетическая мощь»

— На пробах. Ребята показали «качели», сыграв положительно заряженную сцену знакомства и конфликт со знаком минус. Я нашел их не сразу: Настю достаточно быстро, а Андрея месяц спустя. Когда артист начинает играть, мне нужен «щелчок» — р-рраз — и я вижу парня в картине. Он может быть закрытым, сильным и одновременно беззащитным, хрупким. Ему не хватает веры в себя, поэтому он остается ведомым — следует советам друга, а затем флюидам, идущим от девчонки. Но сам Андрей вовсе не таков. Хорошие артисты перевоплощаются — то, что мы видим, никак не соответствует тому, что они представляют собой в обычной жизни, а на улице с ними общаются как с экранными персонажами, и их это безумно бесит.

Закономерная расплата за творческий успех! Не находите, что мужской типаж в российских картинах измельчал?

— Нет, просто сегодня появилось много новых типов — например, масса людей, избегающих конфликтных ситуаций, живущих интеллектуальными интересами, и их тоже надо играть. Современные сценаристы описывают новые психотипы — например, сочиняют истории про хипстеров, как раньше про стиляг или панков. Я панковал несколько лет — это вовсе не значит, что перся от рваных джинсов и ирокезов, просто так было проще находить своих, а кайфовал от совсем других вещей — от водки, от того, что говорю что хочу и слушаю что хочу… В полиции, армии, спорте реализуются брутальные мужчины, и среди наших артистов их немало.

— Социум с каждым годом делается разнообразнее и требует все более детализированных описаний, но в реальности все печальнее: зрители продолжают игнорировать наше кино — надуманные сказочки, отношения, фактуры. Какие российские фильмы заставляют вас сопереживать?

— Очень многие. «Большая поэзия» Александра Лунгина, «Бык» Бориса Акопова, «Шторм» Бориса Хлебникова; в год выходит примерно по десять фильмов и сериалов, в которые я верю, но больше ценю фильмы не про себя — например, фантастику. Любой художник способен выдумать лишь то, что его всерьез заденет за живое, и далеко не всегда зрителей подкупает реализм.

Скорее жанр, в котором он живет.

— В любом случае художники бредут впотьмах, ведомые внутренним светом, и иногда не понимают, почему заблудились. Триумф — это, конечно, здорово, но я от него совершенно не завишу, просто хочу быть перед собой честным, а свои победы завоевываю на футбольном поле, и мне достаточно.

Чему научила вас эта работа?

— В очередной раз понял, что заранее никогда нельзя предвидеть, каким будет твое кино. Окончательно убедился, что я не голливудский человек — не желаю все оговаривать на берегу и снимать по раскадровкам, мне интереснее просто жить фильмом, фиксировать незапланированные вещи, делающие картину несколько иной, чем задумано. Сценарий должен оставаться поводом для работы, но не ее содержанием — это я осознал окончательно, хотя до съемок придумал фильм до мельчайших деталей.

А чем удивил вас «Владивосток»?

— Натурные объекты мы выбирали в пасмурном январе, а снимали в солнечном марте-апреле и решили пойти на поводу контраста: кругом ясный светлый мир, а герой живет во внутренней темноте. По-актерски все было «на тоненького», каждый съемочный день дарил эксперименты.

Вы впервые побывали в дальневосточной столице?

— Двадцать пять лет назад снимал в городе клип, но почти ничего не помню, и Владивосток, конечно, сильно изменился. До съемок я месяц отбирал натуру и с помощью художника и оператора нащупал атмосферу места. Красивейшие заливы, открытые выходы к морю, удивительные сопки с многоуровневой застройкой не семи, как у нас, а семидесяти семи холмов, впрочем, и не холмов, и не гор: сопки — это сопки. Только местные жители знают, как перемещаться по городу, чтобы все время идти под уклон, а приезжие очень устают. Да и погода там необычайно переменчивая — в день порой меняются все времена года, ветры буквально носили меня по обледеневшим тротуарам… Но больше всего поражают люди — они гораздо добрее, чем в Москве или Питере, очень отзывчивые, совсем другие — если на улице спросишь, все расскажут, объяснят, даже проводят. В ресторанах постоянно дарят комплименты, иногда по нескольку раз. Спрашиваю: «Почему?» — отвечают: «А это от другого официанта!»

Если бы вас отправили на необитаемый остров, предложив взять с собой три фильма или три книги…

— Взял бы, наверное, три пластинки: Боба Марли с The Wailers, Ника Кейва & the Bad Seeds и «Русский альбом» БГ.

«Владивосток». Россия, 2021

Режиссер Артем Борматов

В ролях: Анастасия Талызина, Андрей Грызлов, Иван Шахназаров, Виталий Кищенко, Кирилл Плетнев

14+

В прокате с 9 декабря

Фотография: www.mosfilm.ru.


ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь